Город на семи холмах | статьи, заметки | падение Рима

 
 
 

Странно: падению Вавилона, Египта, Персии и Греции никто не удивляется, а коллапс Рима на западе продолжает занимать мир и является предметом посмертного обсуждения, которое все еще не закончилось. Ни один современный историк не верит в то, что причиной падения Западной империи являются варвары. Старое дерево прогнило изнутри, — еще до того, как пришли варвары и повалили его.

 

Томас Коле. Падение Римской империи

Ключ к причине падения западных провинций — анархия и гражданская война III века. После смерти Септимия Севера в 211 году за семьдесят три года сменилось двадцать три (!) императора, двое из которых правили всего по месяцу, трое — по году, а тринадцатилетнее правление Александра Севера было из ряда вон выходящим событием. Иногда весть об избрании нового императора достигала Рима вместе с вестью о его убийстве. Семьдесят лет гражданской войны и военной анархии, реквизиций, истребления населения, налогов, расстроенной торговли, инфляции, нищеты и террора закончились реформами Диоклетиана, которые явились попыткой собрать государство воедино.

Трудно поверить, что римлянин времен Диоклетиана в его расшитом далматике — потомок римлян эпохи Цицерона; трудно также уловить в восточном деспоте, ожидающем, что придворные будут целовать край его одежд, сходство с цезарями века Августа, которые ходили по Форуму и запросто болтали и шутили с друзьями.

 

Бюст императора Диоклетиана

Самым удивительным было довольство и бездумная веселость Рима. Жители, воспитанные в трущобах, но проводящие свой день в мраморных дворцах, не помышляли ни о чем, кроме игрищ и бегов; Рим, смеясь, во весь опор мчался навстречу своей гибели. Гигантские руины терм Диоклетиана как раз того времени, но когда смотришь на них, с трудом в это верится.

 

Термы Диоклетиана

Диоклетиан испробовал все средства, чтобы скрепить то, что готово было рухнуть. В 301 году он заморозил заработную плату и цены и создал бюрократический аппарат, вдохновленный столетней практикой вымогательства. Сборщики налогов стали кошмаром для сельских жителей. Люди бежали из дома, чтобы не встретиться с ними, и мстили государству, становясь разбойниками. Богатым землевладельцам, научившимся избегать уплаты налогов, удавалось жить в своих поместьях, окружив себя серфами и вооруженной стражей (предвестье Средних веков), не подчиняясь чиновникам казны и то и дело подкупая их.

 

Городская стена, построенная на исходе кризиса для защиты Рима от внешних угроз

Возможно, самым худшим в государственном контроле была тактика фиксации не только заработной платы и цен, но и людей тоже. Теперь стало незаконным менять занятие, и сын был обязан продолжать дело отца. Все ремесла и профессии стали наследственными. На человека, бежавшего из булочной, желая стать серебряных дел мастером, начиналась охота, его ловили и водворяли обратно, как беглого заключенного. Рожденных в Риме больше не брали в солдаты. В армии служили в основном варвары-наемники под командованием пообтесавшихся в Риме варваров, потому что императоры предпочитали, чтобы их войсками управляли офицеры, которые не станут претендовать на пурпурные одежды. Такие претензии были еще впереди.

И вот в этой карикатуре на республику Платона единственным местом, где человек переставал быть единицей, платящей налоги, и становился существом с бессмертной душой, была Церковь. Епископы действительно являлись пастырями для своих прихожан и имели мужество даже противостоять властям. Святой Василий однажды обругал префекта преторианцев, и тот сказал ему, что до сей поры никто не осмеливался так разговаривать с ним. «Не удивительно, — ответил святой Василий, — ты никогда раньше не встречал епископа». Кроме того, что были введены грабительские налоги и государственный контроль, Рим так и не оправился от переноса столицы на Босфор, осуществленного Константином. Огромное количество богатого и знатного населения, а также наиболее предприимчивая часть ремесленников последовала за императором и помогла ему основать новый город.

Современные историки, философы и экономисты, продолжая исследования, начатые Гиббоном, пытались выделить этот микроб, вызывающий распад нации; выяснить, почему народы, когда-то знаменитые своей энергией, теряют волю и приходят в упадок, в то время как другие, до этого ничем не выдающиеся, горят энтузиазмом. Ростовцев упоминает о «разочаровании», поражающем цивилизацию, и о чувстве, что будущее не стоит того, чтобы ради него жить. «Там, где мы наблюдаем этот процесс, — говорит он, — мы видим и психологические изменения у тех слоев и классов, которые создавали эту культуру. Их креативная способность и энергия иссякают; люди устают и теряют интерес к творчеству, перестают ценить его; они разочаровываются; больше не прилагают усилий, стремясь достичь идеала на благо человечества; их ум занимает либо материальное, либо цели, не связанные с жизнью именно здесь, на их земле, и осуществимые где угодно». В западных провинциях Рима, считает он, такое состояние души и ума — «апатия у богатых и недовольство у бедных» — развивалось медленно и подспудно, но когда Империя после столетий мира и покоя оказалась перед необходимостью защищать себя, нужного для этого энтузиазма уже не было. «Чтобы спасти Империю, государство начало крушить и уничтожать население, унижая гордых, но не поднимая вверх униженных. И тогда возник социальный и политический конфликт III века, в котором государство, опираясь на армию, или, другими словами, на низшие классы, подавило классы высшие, унизило их и поставило в положение нищих».

Тенни Франк говорит об ослаблении нации в результате скрещивания сильных с генетически более слабыми слоями; О. Зеек пишет об «истреблении лучших» во время войны; Жюль Тутен говорит о тирании государственного контроля, которая означала, что «нигде не было простора инициативе и свободному труду»; и все эти симптомы свидетельствовали о параличе; государство начало как бы утекать сквозь ослабевшие границы, и имперская гордость римлян была теперь в дефиците. Не хватало энергии и энтузиазма, чтобы вернуть былое величие. Теперь энергией и энтузиазмом обладали варвары, и они хлынули в Рим, чтобы расположиться в нем, грабить и разрушать его, потому что их ужасали эти великие каменные города.

Первый взгляд на наших ранних европейских предков не доставит большого удовольствия. Сидоний Аполлинарий был римским аристократом и очень наблюдательным человеком, он владел поместьем на территории современной Франции и наблюдал, как бесчисленные орды продвигались к Альпам. Вероятно, мальчиком он видел и гуннов с их жиденькими бородками и приплюснутыми носами, сидящих на своих лошадях так, будто они родились кентаврами; конечно же, видел и обонял бургундцев, которые мазали волосы прогорклым маслом и оскорбляли все органы чувств своими манерами за столом и неаппетитными кушаньями; и готов в шкурах диких зверей, и голубоглазых саксов, которые плавали по морю в утлых скорлупках, обшитых кожами, и убивали пленных, чтобы умилостивить своих богов. Если верить Сидонию, то самыми приличными на вид были франки: люди с серо-голубыми глазами и желтыми волосами, чисто, как древние римляне, выбритые и в подпоясанных туниках.

Многие племена обосновывались в Галлии и совершали набеги на римские города, иногда при полном одобрении их жителей, которые предпочитали необременительное правление варваров суровому гнету имперских чиновников. Из Рима многие бежали к варварам, и даже у худшего из варваров, Аттилы, был секретарь-римлянин. За исключением гуннов, племена не были такими уж дикими, охваченными ненавистью к цивилизации; наоборот, многие из них восхищались Римом, и многие их вожди, такие как Аларих и его зять Атаульф хотели всего лишь стать римскими военачальниками и носить римские титулы.


Разграбление Рима воинами Алариха описано в заметке «Позорный день в истории Рима».
О правлении варваров читайте ««Бич божий» и другие».



После ухода из Рима Тотилы в 549 году сто семьдесят лет своей истории Рим зависел от Константинополя. Греческий экзарх в Равенне был наместником византийского императора. Наместник занимал часть дворцов цезарей на Палатинском холме и являлся номинальным правителем, а истинным правителем был папа. Греческие монахи заполнили монастыри и служили в церквях, греческие папы сменяли друг друга на престоле Святого Петра. Церкви Рима украшала чудесная мозаика, кое-что от нее сохранилось. В населении же не могло сохраниться и капли древнеримской крови. Теперь, когда акведуки были перекрыты и холмы остались без воды, жители оказались притиснуты к Тибру, согнаны на Марсово поле. Таким увидели Рим первые пилигримы-саксы из Англии.

 

Григорий II

В 731 году Григорий II вышел из повиновения Константинополю, и владычество наместников кончилось. Рим цезарей теперь превратился в Рим пап. В этот великий момент папство наконец повернулось спиной к греческому Востоку и лицом к латинскому Западу, которому под его руководством предстояло стать Европой. Вооруженная духовным превосходством и властью, умудренная опытом прошлого, Папская область не являлась военным государством и нуждалась в защитниках. В Рождество 800 года папа Лев III возложил корону на голову Карла Великого, короля франков, и толпа приветствовала того как басилевса,— словами, принятыми при коронации императоров Византии. Доктор Делайл Берне писал: «Приветствие римлян, обращенное к Карлу Великому как римскому императору, было первым младенческим криком при рождении Европы».


Источник:

Генри В. Мортон «Рим. Прогулки по Вечному городу»
Wikipedia.ru